В романе "Подлипки", который носит в значительной степени автобиографический характер, К. Леонтьев описывает поэзию дворянской усадьбы и вкладывает в героя своего Ладнева свои собственные тончайшие эстетические переживания. Ладнев, как и К. Леонтьев, дорожит {изяществом в чувственности}, его не соблазняет неизящное, простое. Но эстетическое упоение жизнью и эстетическая её оценка имеют обратной своей стороной разочарование, меланхолию и пессимизм, ибо в жизни преобладает уродство и красота оскорбляется на каждом шагу. Эти разочарования, меланхолия и пессимизм очень рано начались у К. Н. Он не обольщал себя надеждой, что в земной жизни может восторжествовать красота. Он рано увидал, что красота идет на убыль, что {то, что люди называют} "{прогрессом}"{, несёт с собой смерть красоте}. Он почувствовал это раньше, чем французские "декаденты", символисты и католики конца XIX века, но пережил это ещё с большим трагизмом, ибо искал {эстетики жизни} и не мог утешиться {эстетикой искусства}, как утешался Гюисманс и др. Уже герой "Подлипок", жаждавший любви, сладострастия и упоения жизнью, восклицает: "О Боже мой! не лучше ли стать схимником или монахом, но монахом твердым, светлым, знающим, чего хочет душа, свободным, прозрачным, как свежий осенний день?.. Эта светлая одинокая жизнь не лучше ли и душного брака, где должны так трагически мешаться и жалость, и скука, и бедные проблески последней пропадающей любви, и дети, и однообразие?" Такие мысли очень рано зародились у К. Леонтьева, в самом начале его жизненного пути.